Ричард Фейнман

Семейная история Ричарда Фейнмана очень интересна. Таким ярким, энергичным, оптимистичным и продуктивным человек человек вряд ли мог стать вопреки сеймейным травмам.

Отец — Мелвилл Фейнман — не был ученым. Он был коммерсант, увлеченный наукой. Биографы подчеркивают, что он с детства учил Ричарда не зубрить названия, а смотреть на явления: что происходит, почему так, как это проверить. Сам Фейнман потом часто вспоминал отцовские уроки: знать название птицы — не значит знать птицу.

Отец, похоже, дал ему то, что не менее важно, чем академическое образование — анти-схоластическую установку. Не путать символ с реальность, не поклоняться званиям. Это очень сильная вакцина против метафизической интоксикации: мысль не должна терять связь с наблюдаемым миром.

Но был еще и второй семейный полюс — мать, Люсиль. В биографиях ее описывают как источник живости, артистичности и юмора. И если отец дал Фейнману научную трезвость, то мать, вероятно, поспособствовала тому, чтобы стать нестерильным, живым, не зажатым в образ “серьезного великого ученого”.

Факторы успеха Фейнмана как физика, думаю, были такими.

• От отца получил любопытство, недоверие к пустым словам, привычку все проверять фактами.

• От матери — юмор, энергию, раскованность.

• От личного темперамента — азарт, игра, соревновательность, удовольствие от задач.

• От американской научной среды XX века — возможность попасть в сильнейшие институты: MIT, Princeton, Manhattan Project, Caltech.

Фейнмановская продуктивность не похожа на продуктивность тревожного отличника. Она больше похожа на продуктивность человека, для которого мир остался интересным. При этом он не просто достигал, он “играл с миром”. Редкое сочетание живости и требовательности к себе и окружающим.